Легитимация Советской власти: Иностранная военная интервенция

Легитимацию проходит всякая вновь установленная власть. Еще со времен Никколо Макиавелли (итальянский мыслитель и политик XV-XVI в.) известно, что власть держится на двух вещах – силе и согласии. Власть должна предъявить народу обоснование своего права на управление обществом. Она должна продемонстрировать свою силу и способность установить и поддерживать определенный порядок, прекратить войну всех против всех, как бывает в период безвластия. Какое-то время это может держаться на штыках, но в долгосрочной перспективе требуется устойчивое согласие подданных (граждан) на эту власть. Это и есть процедура легитимации. После успешного ее прохождения власть становится легитимной в глазах народа, и он согласен с ее законодательными и управленческими решениями, вплоть до установленных законом фискальных и карательных мер.

Кризисы легитимности власти в старой России

Легитимность — не синоним законности. Власть может быть вполне законной, но не обладать необходимым авторитетом. Русская государственность большую часть своей истории прошла в рамках традиционного общества, в котором верховная власть освящалась Русской Православной Церковью и имела легитимность от Бога. Этому служил обряд венчания на царство (коронация). В глазах народа царь имел высший авторитет как помазанник Божий. Кризис легитимности здесь мог возникнуть только от сомнения народа в истинности личности царя, как это случилось с Борисом Годуновым. Великая Смута начала XVII века была вызвана этим кризисом легитимности и завершилась новой легитимацией новой династии – Романовых. Но и тогда для полной легитимации новой династии потребовались десятилетия напряженных усилий власти в области законодательной (Соборное Уложение 1649 г.), внутриполитической (Соляной и Медный бунты, движение Степана Разина и пр.) и внешнеполитической (разгром интервентов, Смоленская война и войны с Турцией, Швецией и Польшей).

Кризис монархии и парламентаризма

Николай II в 1917 г. был вполне законным царем, но он утратил авторитет в глазах общества и народа и лишился власти. Примерно такая же история была с Временным правительством. Здесь добавилось еще специфическое для новейшей истории России обстоятельство. Новая элита не обладала необходимым опытом легитимизации власти, который был наработан европейскими государствами с их развитым гражданским обществом. В России гражданское общество так и не сложилось, а история парламентаризма (монархического!) была слишком краткой и невнятной. Русское общество оставалось традиционным, то есть требовало от власти доказательств не в виде демократических либеральных свобод, а в виде решения конкретных острых вопросов, прежде всего, вопросов о мире и о земле. Власть, не способная их решить в желаемом для большинства народа смысле, не могла рассчитывать на легитимность. И она пала так же легко, как и самодержавие.

Самая трудная и самая надежная легитимация

Советская власть прошла самую трудную, но и самую надежную легитимацию. Это было испытание иностранной военной интервенцией и ожесточенной Гражданской войной, в ходе которой народ выступил на стороне Красной Армии. Важную роль в легитимации Советской власти сыграла ее внутренняя политика – «военный коммунизм» и НЭП. Несмотря на кардинальную разницу, оба эти курса способствовали укреплению нового режима власти. В этом же ключе следует рассматривать острые политические баталии между конкурировавшими властными группировками. Причем после поражения мятежа левых эсеров в июле 1918 г. эта борьба приобрела характер внутрипартийных дискуссий вокруг различных проектов строительства социализма. Спорили о политической роли профсоюзов, об оппозиционных по отношению к генеральной линии партии платформах («троцкизм», «новая» и «объединенная» оппозиция, «правый уклон» и др.), о внутрипартийной демократии и пр. Все эти дискуссии заканчивались нешуточными кадровыми решениями и резолюциями Пленумов ЦК и ЦКК, а в принципиальных вопросах – решениями съезда партии большевиков.

Легитимация Советской власти и «Брестский маневр» Ленина

Иностранная военная интервенция выросла из Первой Мировой войны. Главная роль здесь принадлежала Германии, против которой держала фронт разлагавшаяся императорская русская армия. Судьба Советской власти висела на волоске, и она пошла на заключение крайне невыгодного Брестского мира в марте 1918 г. Еще раньше мир с немцами подписала Центральная Рада Украинской народной республики. Из-за собственной слабости Советская Россия вынуждена была оставить без поддержки советскую власть на Украине и уступить немцам практически все западные лимитрофы, тем более что они уже не были доступны. Украина же просто пригласила Германию оккупировать свою территорию. Немцы это сделали с удовольствием, но они не поддержали создание регулярных вооруженных сил на Украине. Они не доверяли украинским властям, которые способны были качнуться в сторону Австро-Венгрии вплоть до государственной интеграции с последней. Поэтому немцы поддерживали различные военизированные формирования (в том числе и антиукраинские) по принципу «разделяй и властвуй». Все эти формирования были по составу офицерскими, для регулярной же украинской армии нужно было мобилизовать крестьянство, а это было опасно.

Фактор германской интервенции

Украинцы помогли немцам дотянуться до Донской области, где заправлял атаман П.Н.Краснов. Избранный донским атаманом весной 1918 г., он летом обратился к императору Вильгельму с письмом, в котором просил признать государственную самостоятельность Дона в обмен на вооруженную помощь немцам в случае, если Антанта будет формировать новый восточный фронт на территории России. Чувствительные поражения на западном фронте заставили немцев не только пойти на мир с русскими большевиками, но и начать игру с «временным попутчиком» Красновым, который стал для них буфером между ними и Добровольческой армией А.И.Деникина и М.В.Алексеева.

Последние нуждались в свободе рук на Кубани, а также в остро дефицитных боеприпасах, которые они получали от Краснова, а тот в свою очередь от немцев. Такова была «принципиально патриотическая» позиция белых генералов, отрицавших платформу Брестского мира и ориентировавшихся на страны Антанты. Позиции Германии вскоре резко ослабли, а Ноябрьская революция 1918 г. заставила немцев капитулировать и вернуть захваченные территории. Брестский мир умер.  Некоторое время немцы сохраняли влияние в Прибалтике, где оставался корпус генерала фон дер Гольца, но летом 1919 г. были вынуждены отозвать войска на родину. Активная роль Германии на этом закончилась. Своим февральским 1918 г. наступлением на Петроград немцы вызвали патриотический подъем не только у красногвардейцев, но и у русского офицерства. Свыше 8 тыс. офицеров и генералов влились в ряды создававшейся Рабоче-крестьянской Красной армии. Теперь столь скорый выход большевиков из ловушки Брестского мира еще больше способствовал легитимации Советской власти. Практичные немцы хорошо поняли, с кем истинные симпатии украинского народа (крестьянства). Поэтому их больше беспокоило то, как оградить восточные границы Германии от большевистской угрозы.

Двойственное поведение Антанты

Роль держав Антанты во внешней легитимации Советской власти была сходной с германской, но действия их были не столь однозначными, как это чаще всего показывают. Англия и Франция некоторое время не принимали всерьез события в России. Они были, конечно, противниками революции, но они надеялись восстановить восточный фронт против Германии даже с помощью большевиков. В дальнейшем они рассчитывали организовать свержение Советского правительства силами внутренней контрреволюции. Этим объясняется такое странное участие военных агентов этих стран в обсуждении проектов создания Красной Армии, а также деловое сотрудничество Английского адмирала Кемпа и начальника французского экспедиционного отряда с Мурманским Советом по вопросу безопасности мурманской железной дороги от нападений немцев и белогвардейцев из Финляндии.

Брестский мир разрушил все эти планы. Большевики не собирались плясать под дудку «союзников», контрреволюция же оказалась слаба. Такое двойственное поведение стран Антанты обеспечило Советам передышку вплоть до июля 1918 г., что в условиях начавшегося в конце мая-начале июня мятежа Чехословацкого корпуса было жизненно важно. В мятежном корпусе, обманом втянутом в войну с Советами, державы видели остов будущего восточного фронта против Германии, поскольку собственные их возможности проникновения на территорию России были ограничены двумя морскими портами на Дальнем Востоке (Владивосток) и на Севере (Архангельск). Англичане действовали на севере, французы – на востоке. Чехословацкий корпус подчинялся французскому командованию, что было очень удобно. То и дело раздавались декларации о поддержке корпуса, о защите его от возможного нападения со стороны военнопленных Германии и Австро-Венгрии. В корпус вливались немалые средства и велась антисоветская пропаганда. Тем временем на Дальнем Востоке обозначились японцы и американцы. Причем все интервенты следили друг за другом, стремясь не допустить излишнего усиления кого-либо из участников интервенции.

Санитарный кордон и новая интервенция Ю.Пилсудского

С окончанием Первой Мировой войны ситуация резко изменилась. Открылись Дарданеллы для флота Антанты, сменилась ориентация украинского гетмана Скоропадского с Германии на Антанту. Однако упорное нежелание подчиниться генералу Деникину до признания им самостийности Украины оттолкнуло от гетмана послов стран Антанты, которые на совещании с белогвардейцами в Яссах выдвинули Деникина на роль главнокомандующего всеми вооруженными силами на территории России. Деникин, как сторонник «единой и неделимой России» и слышать не хотел о самостийности Украины, и союзники оставили гетмана без материальной и политической поддержки. Весной 1919 г., после неудачного десанта в районе Одессы, Херсона и Николаева, французы остыли и к финансированию белогвардейцев. Они спешно отозвали свои войска и в сентябре 1919 г. вообще покинули Чёрное море. Франция сменила свою политику в отношении Советской России: премьер-министр Клемансо заявил о проекте создания санитарного кордона из стран-лимитрофов, среди которых особое место отводилось Польше.

Получив военную помощь от Франции, поляки вознамерились играть самостоятельную роль в борьбе Антанты с Советской Россией. Польский шовинист Юзеф Пилсудский, глава польского правительства, попытался расширить границы Польши на восток до границ 1772 года, что означало включение в ее состав Литвы, Белоруссии и большей части Украины. Это была новая интервенция. Своими действиями Пилсудский противопоставил себя Деникину, что сделало невозможным их объединение. Благодаря нейтралитету Пилсудского по отношению к Деникину Красная Армия летом 1919 года разгромила Добровольческую армию, и смертельная угроза Советской власти была устранена.

Английский этап интервенции

Первенство в антисоветском лагере перешло к Англии, которая продолжала придерживаться политики активной военной интервенции в России. Цель — не допустить легитимации Советской власти. На этом настаивали два наиболее влиятельных министра в Английском кабинете – министр иностранных дел Ллойд Джордж и военный министр Черчилль. Англия становится главным финансовым спонсором белых армий, а также источником снабжения их оружием и боеприпасами. Английские эскадры блокировали морское побережье на Беломорье, Балтике, Черноморье. Английские десанты действовали на суше, всячески поддерживали белогвардейцев и их правительства, где могли. Однако, создать легитимную антисоветскую власть они так и не смогли. Белые правительства на северо-западе (Лианозов), на востоке (Колчак) были в их полном подчинении, что было хорошо известно народу. По поводу Колчака в самих сибирских белых армиях распевали частушки о «правителе омском», у которого «погон российский», а «фасон английский». «Верховный правитель России» был игрушкой в руках французского генерала Жанена и английского генерала Нокса. Все это лишь помогало легитимации и упрочению советской власти в России. Ставка на установление генеральских диктатур (в Сибири — адмирала Колчака, на юге России – генерала Деникина, в Прибалтике – генерала Юденича, на севере – генерала Миллера) провалилась, и, хотя генералы незадолго до падения Колчака признали его верховную власть, это не спасло «белое движение» от разгрома. Осенью 1919 г. Ллойд Джордж заявил: «Я считаю, что большевизм не может быть поражен мечом и что в конце концов придется принять другие меры для заключения мира с Россией». Англия устала финансировать белогвардейцев, и к весне 1920 г. сформировалась новая политика английского правительства – установление деловых контактов с Советским правительством.

Роль США и Японии

В отличие от европейских держав, Япония и США не имели своей главной целью активную борьбу с русской революцией. Они не стремились к захвату власти во всей Сибири и вообще не хотели какой-либо сильной власти над этим краем. Они были озабочены установлением своего влияния на Дальнем Востоке и потому поддерживали мелкие и маломощные белогвардейские образования, которые на руку интервентам враждовали друг с другом. Это были формирования атамана Семенова в Забайкалье и атамана Калмыкова в Уссурийском крае. Семенов открыто нарушал приказы Колчака, пользуясь покровительством японцев. Япония инспирировала на Дальнем Востоке создание ряда опереточных правительств, в частности, правительство крупного торговца Меркулова, и на западе ограничивалась Забайкальем.  Американцы вмешались в эту борьбу, лишь опасаясь усиления Японии. Президент США В.Вильсон был противником открытой интервенции и вступил в борьбу только под нажимом Англии и Франции.

Декларация США с объяснением причин интервенции содержала маловразумительные мотивы — желание оказать покровительство и помощь чехословакам, которым якобы грозило нападение бывших австрийских и германских военнопленных, сохранить военные склады для российской армии, помочь русским против Германии и т.п. Японцы в своей декларации ссылались на те же мотивы. Все это было ничем иным, как парадом лицемерия. Пользуясь тем, что силы Советской властью в этом регионе были подорваны чехословацким мятежом, они поддерживали войну всех против всех в регионе и пользовались удобным моментом для вывоза материальных ценностей из России. Банды белых также занимались откровенным грабежом. Население сибирских городов в подавляющем большинстве выступило на стороне Советской власти. Ключевую роль в ее легитимации в этом районе сыграло массовое партизанское движение.

Роль Чехословацкого корпуса

Специфическим примером иностранной военной интервенции стало выступление чехословацкого корпуса, история которого хорошо известна. Для Антанты оно представляло особую важность, поскольку это была уникальная возможность проникновения вглубь страны. Во всех остальных случаях они могли действовать только через морские порты, высаживая десанты или блокируя акваторию своими эскадрами. В движении белочехов была своя специфика. Они были напуганы Брестским миром. Западные эмиссары старались им внушить мысль о том, что коварные большевики выдадут их Германии и Австро-Венгрии. Поэтому они открыто встали на сторону контрреволюции и заняли главным образом проэсеровскую позицию. Они потребовали создания правительства на основе программы Учредительного собрания. Так появился самарский Комуч (Комитет членов Учредительного собрания), а затем и Уфимская директория (Авксентьев). Генеральским диктатурам они не сочувствовали, хотя и не выступили против Омского переворота 19 ноября 1918 г., совершенного адмиралом Колчаком.

После капитуляции Германии они поняли, что опасность германского плена для них исчезла и самым популярным в их среде стал лозунг «домой!». Боевые порядки их рассыпались, и все это войско превратилось в толпы мешочников. Однако, белочехи успели сильно навредить Советской власти. Они выступили катализатором массовой Гражданской войны. Они оставили по себе дурную славу в памяти населения занятых ими городов и селений массовыми жестокими расстрелами. В то же время опасность, исходившая от этого мятежа, заставила Советскую власть ускорить формирование регулярной Красной Армии и начать настоящую войну с внутренней и внешней контрреволюцией.

Крах иностранной военной интервенции и легитимация Советской власти

Таким образом, иностранная военная интервенция сыграла важную роль в повороте народных настроений в пользу Советской власти. Ее борьба воспринималась как отстаивание национальных интересов России и русского народа, что привлекло на ее сторону не только народные массы, но значительную часть старой интеллигенции и офицерства императорской армии. Легитимность новой власти в их глазах резко возросла. Западные державы после изнурительной мировой бойни не были готовы к новой кровопролитной войне с Советами. К тому же их правительства не чувствовали себя вполне уверенно относительно позиции собственного населения. Революционные события в Германии и Австро-Венгрии, колебания нижних чинов в собственных экспедиционных формированиях и на флотах заставили их уже к весне 1919 г. начать свертывание и вывод своих воинских контингентов из опасной Советской страны. А к началу 1920 года крушение всех крупных белогвардейских проектов и вовсе охладило их спонсорский пыл и свело на нет официальную поддержку белого движения на правительственном уровне. В ход пошли иные способы удушения Советской власти, однако легитимность ее они уже под сомнение не ставили и предпочли вступить с ней в дипломатический диалог.